- Помирать, конечно, рано... Москва далеко? Но ведь и тут люди есть, найдется кому драться. Армия наша молодая - это верно. Голодновато? Тоже верно. Но это все ничего. Нам есть за что драться. А когда есть за что воевать, один наш человек десятерых стоит!

8

Позавтракав, Виталий поспешил в гимназию. Перед зданием толпились гимназисты и преподаватели. У ворот стояли два низкорослых японских солдата в хаки с узенькими поперечными погончиками на плечах. Широко расставив толстые ноги в обмотках, они скрестили винтовки с привинченными ножевыми штыками, загораживая вход.

Старичок, директор гимназии, пришедший позже остальных, спросил о причине скопления толпы. Ему ответили:

- Да вот, Георгий Степанович, японцы не пускают!

- Какие японцы? Что за чепуху вы мелете, господа? - вскипел директор.

Однако, разглядев часовых, он поджал губы.

- Надо разъяснить им, что это учебное заведение. Ведь они культурные люди, они поймут.

- Толковали им уже. Ничего не понимают.

- Пустите меня. Вы просто не знаете, как за дело взяться.

Директор решительно направился к часовым. Поправив дрожащей рукой пенсне на переносице, он с достоинством обратился к солдату:

- Послушайте, как вас там... милейший! Здесь происходит какое-то недоразумение. Это учебное заведение. Гимназия! Понимаете?

Солдаты равнодушно смотрели мимо него.

- Нам надо пройти в классы, господа! Понимаете? Чтобы изучать гуманитарные, так сказать, науки, учить вот этих молодых людей! - директор широко развел руками, указывая на гимназистов. - Понимаете? Альфа, бета, гамма. А, бе, це, де, е, эф... - Он сделал вид, что перелистывает книгу.

Деревянное лицо одного часового оживилось. Он засмеялся. Директор обрадованно сказал:

- Ну вот, давно бы так! Я же знал, что мы договоримся. Прошу, господа преподаватели! - И он направился в ворота.

Лязгнули штыки. Солдат резко сказал:

- Вакаримасен! (Не понимаю).