Один из тех штатских, что были внутри здания вместе с милицией, подошел к соседнему помещению. Это была парикмахерская с вывеской: "Суэцугу. Дамские прически. Завивка".

- Надо спросить, - сказал он второму, - может, слыхал что-нибудь...

Он постучал в закрытую дверь. На стук никто не отозвался. Зеркальные окна парикмахерской были закрыты изнутри ставнями. Стучавшие попытались было рассмотреть что-нибудь в щели ставни, но безуспешно. Толстые стекла отражали лишь их напряженные лица. Восковые парикмахерские манекены с мертвенным равнодушием смотрели в пространство.

- Спит, наверно! - сказал кто-то.

Дворник, обнаруживший убитых и перепугавшийся до полусмерти, полагая, что теперь его "затаскают", торопливо сказал:

- Нет, не должен бы спать. Он, Жан-то, рано поднимается.

- Ушел, видно.

- С черного хода надо постучать.

- Я сейчас, - сказал дворник и, ухватившись одной рукой за свой длинный белый фартук, как женщина за юбку, мелкими шажками засеменил к воротам.

Вскоре он вернулся и развел руками:

- Нету его, граждане... Замок висит. И не знаю, когда ушел. Ночью-то у него допоздна свет горел.

- Что ты за дворник! - сказал штатский. - Двоих у тебя убили, один жилец пропал, а ты ничего не видел и не слышал. Шляпа ты!

- Да господи, твоя воля, - развел руками дворник, - я-то один как есть, а у меня, почитай, десять квартер, да пять магазинов, да эти двое... Рази ж я могу всех усмотреть, кто куда пошел да кто к кому пришел. Ночью-то сторож должон глядеть, чтобы все было как след...

- А сторож что говорит? - обратился к дворнику кто-то из толпы.

Дворник смутился.

- Да я же и сторож.

В толпе послышался смешок.

- Ну вот что, отец! - обратился к дворнику штатский. - Как вернется Суэцугу, ты попроси его зайти к нам.

- Как же! Обязательно скажу, что, мол, требовали.

- Не требовали, а просили! - поправил его штатский и, сплюнув окурок, в сопровождении второго штатского медленно пошел прочь.